Уже второй свой фильм Хлебников снимает с Павлом Костомаровым, который ставит камеру на штатив, лишь когда снимает красоты северной природы, как бы демонстрируя мелочность людских трагедий и страстей на фоне неумолимой и прекрасной осени. Костомаровская камера наполняет спокойных персонажей Хлебникова дурманящим бунтарским духом. (журнал «Empire»)

РАСКАДРОВКА о фильме:

Это очень хорошая попытка осмыслить прошедшее 10-летие нового века. Героя фильма нельзя назвать героем в голливудском смысле, он не вершит революцию и не встает на защиту своей земли и имущества, он – человек, попавший в переделку. Кого-то посадят, а трактор угнали … В чем сложность задачи российского кинематографа? Показываешь выход из ситуации – получается утопия.  Показываешь реальность, правду, зритель спрашивает – и что? Перед современными российскими режиссерами в этом смысле стоит сложная задача.

dolgaja

лекарь: главное дело главного героя ● потерянные: постсоветские персонажи фильма ●● степь, пустыня, окраина: место действия ●●● простой человек в непростых обстоятельствах: судьба героя ●●●● ненатужная доброта: мораль фильма

Алексей:Добрый день! Как всегда, в нашей передаче мы говорим о кино, о режиссерах, но главное, мы говорим о смысле фильмов; об идеях, которые до нас хотят донести все эти люди, связанные с киноискусством. Мы вычленяем этот смысл, размышляем о нем и доносим до вас наше суждение. Сегодня, как всегда: ведущие — я, Алексей Власихин.

Людмила: И я — Людмила Александрова. Кстати о смысле, вчера я разговаривала с группой подростков о фильме «Аватар», о нем мы уже говорили в одной из наших передач: как только я попыталась выяснить у них в чем смысле фильма, стало очень интересно. Мы поставили им отрывок из нашей передачи, а они честно признались, что в «Аватаре» они смотрели только на спец эффекты, а куда же там еще смотреть? Они даже и не задумывались о чем этот фильм. Мне стало любопытно, в какой момент в кинозале, когда ты совершенно не думаешь о том, зачем снят этот фильм, начинаешь задумываться о его смысле?

Алексей: Может быть у меня профессиональная деформация от длительной преподавательской работы, да и остальная моя деятельность связана с анализом происходящего, но, когда я смотрю фильм, обычно я интуитивно вычленяю его послание. Это тонкий момент; ведь когда мы разговариваем друг с другом, мы можем говорить о разных вещах, иногда поверхностных, а иногда наоборот, но, если мы уважаем друг друга, то хотим услышать.

Людмила: Это так. 

Алексей: В современной индустрии развлечений вот какая проблема: большинство людей говорит, что они смотрят кино просто для развлечения.. 

Людмила: Да, кино вовлекает, околдовывает, уносит… 

Алексей: Создается ощущение, что как-будто ты ничего особенного не слышишь и никакого такого сообщения не получаешь, но на самом деле оно есть всегда. Режиссер и сценарист всегда хотят донести до нас свою мысль, и чем завуалированнее они это делают, не в том, конечно смысле, когда специально пытаются его спрятать поглубже, но чем, больше при этом присутствует чистого развлечения, тем серьезнее нам нужно напрягаться, прислушиваться к тому, что же нам все-таки хотят сказать, что в наши головы хотят вложить. Как сказал один умный человек, если мы не подумаем сами, то подумают за нас. Это срабатывает всегда, поэтому, что бы мы ни проглатывали, нужно в начале изучить содержание ингредиентов на упаковке. Опять же есть знаменитая пословица: мы есть то, что мы едим. И это справедливо как в отношении нашей физической составляющей, но еще более справедливо в отношении нашей внутренней жизни: мы есть то, что мы поглощаем и принимаем внутрь себя. 

Людмила: Ну что ж, на этой ноте, давай разбираться с сегодняшним фильмом, вернее, давай его объявим: фильм режиссера Михаила Калатозишвили «Дикое поле», почти уверена, что редко кто его видел, разве что те, кто интересуется русскими премиями. Этот фильм получил массу премий: «Золотой орел», «Белый слон», все маститые русские премии он получил. Было много похвальных рецензий. 

Алексей: Знаешь, это фильм из разряда «да-да-да, обязательно нужно посмотреть!». И так он где-нибудь долго лежит. У меня именно так происходило, я услышал о нем много отзывов, в основном хороших, плохих, практически не было и решил, что обязательно как-нибудь посмотрю и сразу же забыл об этом. Но сейчас я рад, что все-таки посмотрел, и сегодня, мы будем говорить о нем подробно. Любопытно, что почти все фильмы современных молодых режиссеров — злые, потому что они остро отражают проблемы нашего современного общества. А этот, хоть и принадлежит к волне новых современных режиссеров, но он скорее добрый. 

Людмила: Добрый? 

Алексей: Да. 

Людмила: Ну хорошо. Немного о сюжете: в некоем непонятном месте, в степи, стоит маленькая больница, в которой работает врачом приезжий молодой парень Митя. Весь фильм мы видим, как к нему приезжают разные жители этого странного степного места, которым он помогает. Некоторых лечит от запоя, одному мужику даже лечит корову, чтобы как-то облегчить его проблемы, при этом медицинского инструмента у него мало… 

Алексей: То есть он врач в исконном русском значении этого слова, как были в интеллигенции «ходоки в народ», врач как представитель цивилизованного мира в глухой провинции. В данном случае он представляет в пустынной степной местности медицину вообще, это не тот врач, который лечит болезни, а тот, кто помогает людям. 

Людмила: В общем, люди со всей окрестности бегут к нему за любой помощью, даже с пулевыми ранениями, они едут к нему со всеми своими проблемами — это круговорот невиданных персонажей. 

Алексей:  Да, весь фильм так и построен: есть врач, к нему приходят люди, он в участвует в их затруднениях и почти всегда им помогает, но есть еще один сквозной мотив: он живя в уединенной бывшей больнице, ныне заброшенной, можно сказать в сарайчике; один в пустынной местности, постоянно видит вдалеке от себя на возвышенностях загадочную фигуру, на протяжении всего фильма. 

Людмила: Он его называет ангелом, который его хранит. 

Алексей: Да. Не очень понятно до самого конца, кто это такой, даже создается впечатление, что герою это привиделось. Но в конце фильма оказывается, что это бомж, который окончательно одичал и деградировал, он живет совершенно один прямо в степи, и однажды, приходит к врачу со своей болезнью. Митя начинает обеззараживать его рану, а тот, воспользовавшись минутным отсутствием врача, выпивает медицинский спирт, хватает скальпель и когда Митя возвращается, вонзает скальпель ему в грудь и убегает. Кто-то из его друзей, тех самых постоянных пациентов, находит его тяжело раненным и его везут куда-то … 

Людмила: В неизвестность. 

Алексей: Наверное в другой медицинский пункт, где-то вдалеке.. Мы так и не знаем, выживет Митя или не выживет. Этот пересказ ничего о фильме не говорит, это как раз, тот хороший образец кино, которого нельзя пересказать. Одну знаменитую балерину однажды спросили — о чем был ваш танец? Она ответила — если бы я могла рассказать о чем он, то не стала бы танцевать. Для меня также. Хороший фильм тот, который трудно свести к пересказу. Это картина. 

Людмила: Мы пересказываем его глаголами, а этот фильм не глаголов, это созерцательный фильм. 

Алексей:Да. В нем большую роль играет музыка, виды; он воздействует не просто как текст, но как образ, как цельное произведение искусства.

Людмила: Что говорят сами создатели фильма? Режиссер фильма Михаил Калатозишвили — это внук знаменитого режиссера Михаила Калатозова, снявшего знаменитый фильм «Летят журавли», ему пришлось убрать из своей фамилии грузинские корни, но уже его сын вернул их обратно. Сам Михаил Калатозишвили, режиссер фильма, о котором мы говорим, к сожалению, умер от инфаркта, его уже нет в живых. Он говорил, что хотел снять фильм о счастливом человеке, его главный персонаж Митя, это такой человек, который знает зачем от приехал в эту степь: он хочет делать свое дело и этим счастлив. Он понимает где он находится, и почему, и он удовлетворен тем, что занят своим делом настолько, насколько может. Вот такая примитивная идея.

Алексей: В этом фильме многое переплетается, например, сценаристы этого фильма отличительны тем, что почти все их сценарии глубоко пропитаны тоской по советскому прошлому, они являются образцом сценаристов переходного периода девяностых.

Людмила: Петр Луцик и Алексей Саморядов.

Алексей: Они оба очень талантливые люди из российской провинции, и во всех их сценариях некое место занимает тоска по-старому; интересно, что в данном случае их сценарий еще более жесткий, чем сам фильм. Но об этом, мы может быть, скажем еще пару слов по ходу обсуждения.

Людмила: Главным образом стоит говорить о главном персонаже, о Мите, о человеке, который в здешней местности чужой; видно, что он далеко не мужик, а, наоборот красивый городской парень, на мой взгляд, с очень цельным характером. Часто он не знает, что делать, например, приходит человек и говорит — у меня корова помирает, помоги. Он отвечает — я не ветеринар. Тогда человек говорит — сначала у меня собака померла, потом жена померла, теперь корова помирает. И не отстает от врача ни на минуту. Тот, хоть и не ветеринар, но берется попробовать спасти корову. Чем мне нравится главный герой, что он всегда за все берется: ай, ладно, берет и делает. Человека после сорокадневного запоя он вылечил раскаленной качергой. Мне он нравится тем, что он не говорит — ой, я не знаю, – и не садится вместе с ними водку пить. Он всегда пытается что-то сделать, иногда получается, иногда нет, при минимуме средств, по-моему там вообще никаких нет у него медикаментов, может быть йод, какие-то склянки, а больше ничего нет.

Алексей: Давай обрисуем в целом тех, с кем мы сталкиваемся в этом фильме. Итак, в этом фильме главные действующие персонажи — это постсоветские люди, я бы это так назвал. Это люди, живущие на обломках империи, и обломки эти визуализированы: заброшенная больница, пустующие земли и так далее. Все местные распадаются на две группы: первая категория — это те, чьи лучшие годы в жизни совпали с лучшими годами советского прошлого — они с тоской оглядываются на прошлые времена. Во-первых — это милиционер, грациозно держащийся в седле, в кителе на голое тело; некий «местный шериф», который периодически приезжает к Мите проверить обстановку? Он с тоской вспоминает о старых временах, когда был порядок, была дисциплина и все было хорошо. А сейчас — он единственный милиционер на всю округу и уже не справляется, и чувствует, что скоро он уже не сможет сдерживать всеобщее разложение. Еще один персонаж — главврач, который однажды приезжает к Мите — это врач старой советской закалки, который тоже с тоской вспоминает, какой большой раньше была эта больница, даже прилетал вертолет, а теперь здесь не больница, а заброшенный сарай. Их мысли в прошлом, они пытаются сохранить и уберечь то, что было когда-то, но уже почти сдались, они в отчаянии. Еще есть обычные мужики, которые не задумываются по этому поводу, а живут как могут. И, наконец, главный персонаж — Митя — молодой врач. Он отличается как от мужиков, которым ничего не надо, так и от милиционера и главного врача, потому что у него нет тоски по прошлому, он не помнит в силу своего возраста тех времен, у него нет ностальгии, он приехал когда все было уже так, и он пытается именно в этой ситуации найти себя; найти свое место, ответить на вопросы: «кто он?» и «зачем он?». Таким очень интересным способом, фильм показывает внутренний поиск этого парня, видно, что для него это непростое время: мы видим несколько сцен как он ждет приезда своей невесты.

Людмила: Каждый день он ездит к одинокому ящику в поле, проверить нет ли писем.

Алексей: На его рабочем столе стоит ее фотография, видно, напряжение, с которым он ожидает ее приезда, и вот, в один из дней, она приезжает на пару дней и затем, со словами, что вышла замуж и по сути, приезжала попрощаться, уезжает. Мы понимаем, что он сделал осознанный выбор — связать свою жизнь с этим местом, а она не захотела разделить с ним такую неустроенность. Оказалось, что преданность своему призванию означает, в том числе, и жертвы внутри личной жизни. Но тем не менее он продолжает, он остается.

Людмила: Интересно, что для него во всем этом нет никакого подвига, он не из тех, кто думает — поеду-ка я в народ, чтобы помочь людям.

Алексей: Он совершенно не чувствует себя героем, именно это и подкупает. С самого начала в этом персонаже нет никакого героизма; он не пытается спасти человечество, не собирается никого побеждать; он делает свое дело, которое во-первых, важно для него самого: найти себя, найти свой путь, сделать в жизни что-то хорошее. Это очень приятные, подкупающие черты характера. Мы как-то делали передачу про героев нашего времени и хотели взять в пример этот фильм, но передумали, променяли на «Темного рыцаря». Но, тем не менее, это очень типичный герой нашего времени: герой неуверенный в себе, сомневающийся в своей абсолютной правоте. Он интуитивно нащупывает, что можно сделать в той или иной ситуации; шаг за шагом, маленький поступок за маленьким поступком движется к восстановлению здоровой жизни. И это качество его характера лично меня очень подкупает, потому что большим героям мы уже не верим, в нашей новейшей истории, они часто оборачивались дурными тиранами; лучше бы они сидели дома и грибы там сушили, чем ринулись совершать свои героические подвиги.

Людмила: При этом он же мог приехать с кучей медикаментов, заняться внедрением каких-нибудь нововведений, я имеют ввиду приехать как человек извне на их территорию и начать устанавливать свои представления о жизни, о медицине. Но он выбрал другой путь, не то, чтобы он хочет стать таким же как они, но он не хочет переделывать их; он воспринимает их такими, какие они есть, при этом помогает им.

Алексей:Да. Это такой тип миссионера нового времени.

Людмила: Его первый пациент в фильме — это мужик, который затосковал, пил 40 дней…

Алексей: Его привезли на телеге уже умирающего, сердце останавливалось.

Людмила: Когда Митя его все-таки откачал, то говорит ему — ты, давай, так не пей больше. А сам смеется, потому что, может быть пару недель тот продержится из-за страха, что он чуть не умер, но совсем-то уж не пить явно не получится. Митино — не пей, это скорее дань вежливости.

Алексей: Итак, главные персонажи — постсоветские люди; одни тоскуют по-старому, другие пытаются найти себя в новой ситуации.

Людмила: Это даже не новая ситуация, а какой-то хаос.

Алексей:Да. Этот хаос есть то, что осталось от некогда великого государства. Следующее, что я бы хотел рассмотреть — место, в котором происходит действие. Это важно, потому что в этом фильме пейзаж — это один из важных персонажей. Кстати, к этому приему прибегают многие российские режиссеры, обратим на это внимание, например: «Как я провел этим летом», «Кукушка», «Возвращение» — в них окружающая природа, ландшафт, выглядят как один из действующих персонажей, который нам что-то говорит, пытается что-то донести.

Людмила: Для сценаристов Луцика и Саморядова «дикое поле» это некое волшебное место, где пространство победило время, где время не властно над людьми, которые живут-живут и не умирают, какая-то заколдованная окраина цивилизации, окраина мира.

Алексей: Здесь не получилось мистицизма, но получилось нечто очень интересное. Кстати, и пустыня, и степь — это очень распространенный сюжет во всей мировой культуре. В данном случае степь — это не просто пейзаж, а образ, который передается с помощью минималистичной музыки, очень изящной и ненавязчивой; с помощью красивых пустынных видов. Здесь нам вспоминаются древние монахи, которые уходили в пустыню, чтобы в удалении от людей обрести особое воссоединение с Богом. Митя — это тоже, можно сказать, монах нашего времени, человек уехавший от шума большого города, в дикие места, чтобы в дали от информационного шума услышать себя. В этом фильме также есть отсылка к американским вестернам, даже в самом названии: там — дикий запад, здесь — дикое поле.

Людмила: Американские и европейские критики отзывались о нем, как о новом вестерне.

Алексей: Да и на лошадях там пару раз ездят, и даже одна перестрелка есть! Давайте уйдем от заблуждения, что вестерны — это, фильмы, где болгарские индейцы непонятно где бегают. Для американцев вестерн — это очень особая вещь; в истории Америки заселение Дикого Запада сыграло важную роль, что-то вроде нашего освоения Сибири и Дальнего Востока: окраинные земли, фактически ничьи, где каждый является первопроходцем, где все один на один со стихией и нет у них подпорок цивилизации. Там они бросают вызов окружающей стихии и самим себе, там человек проверяется, там на самом деле становится понятно кто он есть.

Людмила: Весь визуальный антураж убирается и остается только характер.

Алексей: Образ степи позволяет особенно отчетливо, выпукло увидеть человека; все его черты характера становятся особенно явными; если он подлец, то там этого не возможно скрыть; как в песне Высоцкого про горы — там обязательно станет понятно друг он тебе или недруг. Здесь такую роль играет степь и от этой проверки на прочность персонажи становятся нам почти родными, они приобретают общечеловеческое значение; милиционер — уже не просто мужик в кителе на голое тело, а шериф — охранник закона! Митя не просто врач, бывший практикант, он становится лекарем, фигурой почти мифологического характера; пастухи не просто те, кто пасет коров, они становятся пастырями, они сталкиваются лицом к лицу со смертью. Мы оказываемся на грани между нашим миром и божественно-мифологическим; между прошлым и будущим. Там люди даже не умирают: в одного пастуха попала молния и он упал замертво, мужики закопали его в землю по самую голову, чтобы из него “электричество вышло” и, действительно, на следующий день он оживает. Совершенно мифологическая история, а снята настолько обыденно, что веришь. Герои фильма не говорят — я знаю, они говорят — я чувствую, как-будто у них обострились инстинкты, позволяющие им понимать ситуацию не головой, а где-то на уровне позвоночника или сердца.

Людмила: Сам Митя не почувствовал опасности от бомжа, которого он назвал Ангелом, он принял его также, как принимал всех, а тот зачем-то пырнул его скальпелем.

Алексей: Я бы хотел задаться такими вопросами: в чем режиссер видит проблему этих людей? Что с ними не так? Что им мешает жить нормально и счастливо? Какая здесь основная интрига, какая основная противоборствующая сила? И у сценаристов, и у режиссера в данном случае замысел совпадает: люди находятся перед лицом разрухи, эта фраза «дикое поле» приобретает дополнительный смысл, а именно «одичание». Империя разрушилась: старое государство с его порядком, с его организованностью исчезло, теперь люди живут в хаосе и начинают дичать. Старый порядок ушел, авторитеты разрушены — этот сюжет часто встречается в российских фильмах, да и не только.

Людмила: Новый порядок не пришел.

Алексей: Модель построения семьи прежнего времени теперь не срабатывает; модели прежнего государства теперь не существует; отношение людей друг ко другу теперь ушло в прошлое. А как по-новому, мы еще не знаем. Люди находятся в состоянии неопределенности, когда нет точных ориентиров, кроме внутреннего чувства, почти звериного чутья. Люди дичают. Милиционер говорит, что чувствует словно он должен сдерживать это одичание, он видит в этом свою миссию, он носится по этой степи как угорелый, чтобы везде поспеть и говорит — чувствую, что уже не получается. А бомж, который убивает Митю в конце, не знаю хотел ли это сказать режиссер, но лично для меня — это образ окончательного одичания, образ, к которому идет весь этот мир, нарисованный режиссером, нечто, уже потерявшее свой человеческий облик.

Людмила: Во время обсуждения этого фильма возникло мнение, что Митя — это чужеродный персонаж в этой степи, он из большого города, и понятно, что он тоже был сдерживающим фактором, как и милиционер. Пока он есть, другие жители будут более или менее похожи на людей, поэтому его и убивают, потому что он там мешается.

Алексей:Да. Дичает не только бомж. Там есть с одной стороны комичный, а с другой — неприятный эпизод, когда убивают двух преступников, которые ограбили одного из жителей степи. Один из мужиков, участвовавших в их задержании хочет отрубить им головы; милиционер спрашивает его — зачем тебе это? А тот отвечает — как трофей! Это тоже один из этапов одичания, милиционеру удается при помощи силы остановить этот вандализм, но он понимает, что если сама эта мысль приходит в голову мужикам, как что-то нормальное, то видно, совсем недолго удастся их сдерживать. И здесь, встает главный вопрос: что делать? Как можно удержать одичание и разруху? Один из ответов фильма, озвучивают милиционер и главный врач: попытаться удержать старый порядок, вернуться к сильной руке, то самое мнение, с которым мы очень часто сталкиваемся сегодня. Пусть все будет по-старому, потому что эту дикость нужно как-то остановить, она пугает. Она, действительно, пугает, она вызывает отторжение, поэтому люди с тоской оглядываются в прошлое, и видят выход в том, чтобы вернуть четкое, жесткое государство.

Людмила: Интересно, почему в них собственный моральный закон не срабатывает? Почему у них внутри нет самостоятельных сдерживающих ориентиров, таких как совесть?

Алексей: Здесь мы сталкиваемся с другой интересной мыслью. Ведь что-такое одичание? Это когда люди перестают над чем-то работать. Ну, например, почему поле стало диким?

Людмила: Потому что на нем не пашут.

Алексей: Основной принцип жизни в этом и состоит: то над чем не работают, начинает разрушаться. Мы это хорошо понимаем в отношении сельского хозяйства, но, к сожалению, не всегда понимаем по отношению к самим себе, к своему внутреннему миру. Все самое важное и ценное, что есть в нашей жизни, достигается только путем возделывания. Многих российских режиссеров сегодня волнует тема современной семьи. Основная проблема членов семьи в том, что все они хотят, чтобы их жизнь была приятной и хорошей, ибо мы хотим получать от жизни непрестанное удовольствие, но есть простая вещь: чтобы так было, нужно работать. А работать неохота. Неохота менять себя, ограничивать, говорить себе “нет”, неохота говорить себе “стоп”. И как раз мы приходим к вопросу: откуда приходят разрушение и дикость? От невозделывания, от уклонения от своего дела. Образ дикого поля предстает как некая метафора того, что происходит с нами, когда мы ничего не хотим делать с собой и со своей жизнь. А само собой ничего не происходит, сами собой растут только сорняки. Рецепт Мити, главного героя, отличается от рецептов людей старой закалки. Он видит победу над хаосом и одичанием, не в восстановлении железного порядка, а в помощи другим людям. Он борется с хаосом тем, что любит людей. Причем, надо отдать должное режиссеру и актеру за то, что они сумели создать образ Мити именно таким: его доброта совершенно не натужная, не искусственная.

Людмила: Большинство западных обозревателей отметили эту естественную, ненатянутую доброту в этом фильме.

Алексей: Он любит людей, заботится о них, делает им добро, и в то же время, он не высокомерен с ними, не пытается быть для них новым лидером, который покажет им светлое будущее. Замечательное сочетание качеств. Я мало что смыслю в сельском хозяйстве, но знаю, что есть два вида пастушества: в современном животноводстве используют собак вместе с искусственными шумами, чтобы гнать овец на пастбища, а есть древний, еще с библейских времен способ, когда пастух приучал овечек, прямо с их рождения к своему голосу, поэтому когда он звал их они просто шли за ним, потому что знали, что так они будут сыты и в безопасности. Этот Митя, он даже не собирается их куда-то за собой вести, он просто о них заботится, и глубоко убежден, что это нужно в первую очередь не им, а ему самому, чтобы противостоять одичанию. Ему нужно заниматься своим делом — помогать людям. Он верит, что хаос можно победить не жесткой дисциплиной, а человеческой солидарностью, извините за пафос — братством: когда человек приходит к тебе с бедой, а ты помогаешь ему вне зависимости от того, как он в эту беду попал. И даже понимая, что не обязательно тебе это обернется чем-то хорошим.

Людмила: Я несколько раз слышала признания раскаявшихся преступников или наркоманов, в том, что когда они вспоминают свое прошлое, они больше всего удивлены людьми, которые им помогали деньгами, продуктами или ночлегом, несмотря на то, что прекрасно знали об их образе жизни, агрессивности, лживости, вороватости и так далее, но закрывали на это глаза, потому что видели в них в первую очередь просто людей. Они признавали, что именно это помогло им остановится и жить по-новому.

Алексей: Любопытно также, что сценаристы, которые писали в 90-е годы, когда казалось, что все ускользает из под рук, а может быть они по своему мировоззрению люди мрачные, они в своем сценарии убивают Митю, он умирает от ран, нанесенных этим бомжом. А режиссер оставляет нам надежду…

Людмила: А также он оставляет дверь в Митину больницу открытой…

Алексей:Да. Фильм заканчивается тем, что те люди, которым он помогал, несут его на своих руках в какую-то дальнюю больницу. Мы не знаем выживет он или нет, но видим его умиротворенное лицо, заботу тех, кто его несет и в этом уже видна победа над хаосом. В проявлении взаимопомощи среди этих людей есть торжество над тем беспорядком, который пытается заполнить не только их дворы, но и их души.

Людмила: Они несут его со словами: вы-то уж не умирайте. Как мы без вас-то проживем? Эти реплики — импровизация актеров, их не было в сценарии, так они почувствовали эту сцену, так они помогали себе ее играть, думая, что в этом месте в фильме будет звучать музыка. Но когда режиссер услышал эти реплики, он их оставил, они показались ему главными словами фильма.

Еще больше фильмов в текстах читайте на kino-mimino.ru!

наша группа «вконтакте» vk.com/raskadrovka

dikoe_pole

Алексей: Режиссер этого фильма Малик Бенджеллуль, он из Швеции, и фильм, этот оказывается шведско-британский, хотя я почему-то был убежден, что американский. Прежде всего этот фильм интересен тем, что он получил на Санденсе. Я думаю, что это лучший документальный фильм, который я видел за последние несколько лет.

Людмила: Даже вот так?

Алексей: Да, особенно он хорош тем, что ему удается держать некую интригу. Скажу сполер: первые двадцать минут фильма тягомотные; рассказывается о не знаменитом, но очень интересном музыканте по имени Езус Родригес, с латино-американскими корнями, записавший в конце шестидесятых пару альбомов, о которых люди, услышавшие их тогда говорили, что это просто уникальное явление. Боб Дилан по сравнению с ним просто розовая водичка.

Людмила: Да люди вспоминают те концерты, те записи как нечто потрясающее!

Алексей: Да, а затем, поскольку он не получил признания; его альбомы не выстрелили, по какой-то никому неведомой причине, хотя в них было все чтобы иметь успех. Сколько бы ни думали, о причинах — их нет, все было сделано, чтобы выстрелили, а они не выстрелили. Поэтому он на последнем выступлении, допел песню, облил себя бензином и сгорел.

Людмила:Или застрелился.

Алексей: По другой версии, он застрелился. Затем всплывают рассказы о Южной Африке, меня это вначале раздражало, что там делает Южная Африка? Оказывается, что несколько дисков попали в Кейптаун, когда там еще свирепствовал апартеид, и там его песни стали символом борьбы за свободу, за жизнь без диктатуры. Он стал знаменем оппозиции; его записи стали там выходить огромными тиражами, пиратским образом, а он даже не знал об этом, он даже копейки за это не получил. Потому что его звукозаписывающая студия уже махнула на него рукой к тому времени, и никто им не интересовался.

Людмила: Мы получаем неуловимого мистера Х, песни которого все слушали, видим его выцветшие фотографии из того времени, мы видим словно кто-то в его пальто и шляпе бредет по улицам его города Детройта, словно порой мелькнет какой-то образ в клубе. Есть даже фанклуб, где люди очень увлечены его музыкой и его историей…

Алексей: …Причем люди, далеко уже не юные, те, кто в шестидесятых слушал рок-н-ролл. Можно легко представить наших соотечественниках, которые провели молодость в рок-клубах, в Сайгоне, а теперь они уже степенные с брюшком как поется:

«Рок-н-рольное время ушло безвозвратно,
Охладили седины твоей юности пыл,
Но я верю – и верить мне в это приятно,
Что в душе ты остался таким же как был !»

Людмила: Загадочный дух Детройта, захвативший атмосферу!

Алексей: Детройт еще и город своеобразный, с тяжелой судьбой, он жил исключительно за счет автомобильной промышленности, которая пришла в упадок и город опустел, начались тяжелые времена.

Людмила: Получился, действительно музыкант-миф!

Алексей:

И смерть тоже мифическая! И вот один журналист в Африке выясняет, что люди, которые его слушали, для которых он был символом поколения, даже не знают кто он такой.

Людмила: Он оказал большое влияние на африканских музыкантов того времени, но никто его не знал. 

Алексей: Начинается журналистское расследование, он пытается что-нибудь найти о нем, но все концы обрубаются, даже его родной город они находят с большим трудом. К середине фильма я даже подумал — Ну, и что же они дальше будут делать? Кажется, что это история о трагичной судьбе музыканта, похожая на жизнь Иэна Кертиса из группы Joy Division: человека талантливого, но с очень ранимой, уязвимой душой, которая не выдержала и он ушел. Я думал, что фильм будет размышлением о судьбе творческого человека. Но вдруг… 

Дима: Выясняется, что он жив? 

Алексей: Да. Именно так! Один из разыскивающих журналистов был разбужен среди ночи телефонным звонком; его жена взяла трубку и по выражению ее лица, он понял кто ему звонит. Он убежал с телефоном в другую комнату. Этот момент выглядит прямо как откровение! С этого момента ты начинаешь уходить прямо в экран, несмотря на то, что фильм документальный! Невозможный сюжет! А дальше начинается путь ко встрече с этим человеком, который обыгран не менее красиво: они показывают старый потертый детройтский дом из красного кирпича; мы видим за окном силуэт человека, и вдруг окно поднимается и мы видим того же человека, что и на фотографиях, только старого и в темных очках. Он жив! Оказывается, что он не знал о своей популярности: записал два альбома, третий не записал и свернул деятельность. Поначалу пугаешься разочарования, боишься увидеть спившегося неинтересного неудачника. 

Людмила:  Не справился с тем, что его не заметили, опустился… 

Алексей: А ты вдруг видишь настолько красивого человека, что тот образ, казавшийся раньше романтическим испаряется на глазах. Ты видишь человека, который особенно и не заботился о своей славе. Да, когда-то он расстроился, но с другой стороны, он говорит — Ну, я же свою музыку записал! Я сделал то, что хотел. Всю жизнь он работал в бригаде по демонтажу домов — простая и грубая работа. Взяли интервью у его напарника, а это такой самый брутальный и бескомпромиссный тип пролетария, а тот говорит о нем как о поэте; что он делает свою работу делает так словно это творчество. Ясно, что рабочему ни к чему выдумывать подобное. 

Дима: Самое время дописывать третий альбом. 

Людмила: Он показан также как просто великолепный отец. Например, живя в Детройте и относясь к самому небогатому слою, он водил своих троих дочерей в театр, на концерты, чтобы они понимали, что для них нет ничего невозможного. Он воспитал их с мыслью о, том, что нет такого места, куда бы им был закрыт вход. Несмотря на то, что они работяги, никто не может помешать им мечтать. Потом оказывается, что занимаясь вопросами социальной справедливости с позиции левых взглядов, он баллотировался в мэры; конечно не победил, но участвовал в выборах! И по этому поводу опять-таки не убивался. То есть мы видим спокойного, уравновешенного, скромного и цельного человека.

Дима:Редкий пример!

Людмила:Совершенно коллекционный!

Алексей: Да его личность завораживает! Ты выдыхаешь, когда смотришь на него, в нем нет никакой истеричности! Его спрашивают — Как же так, на вас многие заработали, а вам ничего не досталось?! А его это совсем не беспокоит! И вот ему устраивают гастроли в ЮАР, он выходит на сцену почти что семидесятилетним человеком, а в зале ни одного свободного места;

Людмила: Зрители из всех поколений!

Алексей: Ему говорят, ты понимаешь, что здесь ты популярней, чем Элвис Пресли? Действительно, зал переполнен, все забито людьми. Он дал там несколько концертов, затем приезжал еще. Но что самое удивительное: мы смотрим на него после этих концертов: он простой, хороший человек. Он ни на кого не обижен. Его дочь говорит, что он продолжает работать в бригаде, чтобы сводить концы с концами. Тогда ты думаешь, куда же делись деньги от концертов. А потом понимаешь, что деньги, которые он заработал на концертах отданы своим детям. Дочь не смогла красиво ответить, но в титрах было замечено, что деньги отданы детям и друзьям. А сам вернулся к тому чтобы заниматься тем же, чем и занимался до этого. Само лицезрение этого человека — это красота и сила, а его музыка была не просто попыткой подростка к самореализации. Как говорит в фильме его друг, от тех трудностей, которые ему выпали можно было сломаться и не единожды, но он всю эту боль и переживания преобразовал в творчество. Дальше друг говорит, что и вся его жизнь такая. Даже не знаю! Конечно, образ немного поэтизирован и отшлифован, но все равно он захватывает тебя полностью и без остатка. Трудно представить, что было бы получи он популярность и славу в свои 20 лет! Помешало бы это стать ему таким, каков он сейчас? Хочется верить, что тоже нет. Но когда ты смотришь на него теперешнего, понимаешь, что все именно так и должно было быть. Здорово! Всем кто занимается модным сейчас делом — самореализацией и творческим поиском, я бы порекомендовал выбрать этого человека себе в герои. В нем поразительным образом сочетаются скромность, цельность и талант, кстати талант все признают, говорят, что его музыка глубже, чем у большинства певцов того времени. Может быть поэтому она и не выстрелила.

Дима: Мне кажется, что все-таки слава, деньги, женщины и все остальное, что следует за славой, портят творческий запал.

Алексей: Ты говоришь прямо томным размышлением знающего человека.

Людмила: Да, уставший от денег, женщин и славы!

Дима: Я много об этом думал, разговаривал с друзьями, которые тоже занимаются творческой самореализацией.

Алексей: В нашем городе в кого ни ткни, попадешь в самореализующегося! К сожалению, не все идут по пути красоты.

Людмила: Один из критиков обвинял творческую группу, снявшую фильм в псевдодокументальности, в том что это мокьюментори.

Алексей: Подделка!

Людмила: Человеку, видимо, было сложно поверить в такую кристальность героя, но возникли и другие вопросы: почему, например, люди столько лет были так увлечены всего двумя альбомами, они ведь не получали новых песен, почему не угас интерес? Откуда возникло такое огромное количество зрителей на концертах? Все настолько странно, что выглядит как мокьюментори, как история об идеальном творце. Для людей с критическим мышлением сложно поверить в реальность героя.

Кроме того, музыка Родригеса изменила жизнь многих людей; некоторые из них брали его имя своим псевдонимом; некоторые играли его музыку, оставаясь при этом в тени; в общем жил как жил, а жизнь людей изменил.

Алексей: Сегодня многим из нас трудно поверить в эту историю, потому что внутри мы ловим себя на том, что мы бы так не смогли; нам было бы трудно сохраниться; мы бы разрушились; мы увлеклись бы всякой мишурой. Я думаю, что сегодня одна из трагических вещей, что в сознании многих из нас, я бы сказал, отчасти каждого из нас, понятия творчества и самореализации обязательно связаны со славой. Не в том смысле, что ты выходишь на сцену с гитарой, а все молоденькие девчонки визжат при твоем появлении. Но каждый хочет, чтобы однажды все увидели какой он уникальный, загадочный и неповторимый.

Дима:Есть такой соблазн.

Людмила: Может в нем и нет кокетства, но есть же и другая сторона: не надо мне славы; настоящее творчество должно быть для себя…

Алексей:Нет. Он человек спокойный и радуется искренне и по-доброму. Когда он выходит на сцену, то говорит — Я благодарю вас за то, что вы поддерживаете меня. И во всем он также благодарен. Лично меня подкупило больше всего то, как он воспитывал своих дочерей — это очень красиво! Он вложил в них достоинство; чувство того, что ты что-то можешь и что-то значишь! Это хорошая сторона американской культуры: где бы ты не родился, ты можешь стать достойным человеком. Не в том смысле, что ты можешь стать Майклом Джексоном, а в том, что где бы ты не родился, ты можешь сохранять достоинство. Меня потрясло в этом фильме глубокое проявление того, что в обычной жизни называется креативностью или творчеством. Сегодня почему-то это свелось к занятию фотографией или прыганью с микрофоном по сцене. А он всю свою жизнь преобразовал в творчество — в этом и есть суть. Мы себя обеднили, мы сузили свои горизонты, мы свели все, что может произойти в жизни человека к каким-то внешним красивостям. А у него семья — это его творчество; самый лучший его альбом — его дети.

Дима: Я бы хотел дополнить твои слова одной картинкой, которую я видел в интернете. Мне кажется это хорошая иллюстрация: там два кадра, нарисованные от руки и довольно простенько: космонавт на фоне космического корабля держит флаг Объединенной Земли и его речь: Мы — первые люди, ступившие на поверхность планеты Титан! Мы открываем эту поверхность для всей Земли! Человечество вслед за нами шагнет и освоит ее! И все стихии вновь покорятся человеку! Это — шестидесятые. Следующий кадр — наши дни: Мы купили новую машину в кредит, а у жены — новый телефон!

Алексей: Я понял твою мысль. Но я бы сказал: и то, и другое может быть мишурой. И покорение Титана может быть мишурой, если ради этого, ты готов принести в жертву все и всех! А у этого человека в жизни получилось так, что он ничего не приносил в жертву.

Людмила: К тому же он непознаваем. Обычно люди, считающие себя творческими не щадят себя; они выворачиваются наизнанку, пытаясь писать изнутри. А он, в хорошем смысле, непознаваем; он не выворачивается наизнанку, все его песни универсальны, поэтому их могут слушать совершенно разные люди, находя для себя в них смысл: кто-то свободу от апартеида, а кто-то другое. Как-будто бы он закрыт и открыт одновременно.

Алексей: Я помню, когда мы проходили в школе «Войну и мир», меня ужасно возмущало, когда говорили, что из-за того, что Наташа Ростова вышла за Пьера Безухова, в ней пропала какая-то красота и возвышенность. Потому что Толстой изображает ее некоей мамашей с детьми; вроде бы она была тонкой натурой, а теперь, как бы обабилась. А я и тогда, подростком, спрашивал себя: почему? Может быть это раньше она была еще юной и незрелой, а теперь мы видим женщину, которая любит. Что может быть красивей? Я думаю, что в современной культуре: и в популярной, и в снобистской содержится очень много мишуры, погони за чем-то второстепенным, за тем, что не является сутью. Проблема в том, что все внешнее выглядит очень захватывающим; оно бросается в глаза и на это реагируешь прежде всего. А здесь, человеку может быть, действительно, просто повезло. Может Промысел Божий — написать два альбома, а потом просто жить — и два этих фактора вместе взятые, выглядят просто замечательно. Может быть нужна аскеза? Сделал выставку фотографии, которую все оценили, а потом, взял — и исчез! К семье, к детям. А потом, лет в семьдесят тебя видят спокойным, цельным, добрым.

Людмила: Принято считать: либо творчество, либо семья. Эти вещи не сочетаются.

Алексей: А этот человек, чем берет? У него — Хоп! И сочетается! Не знаю как может настолько завораживать документальный фильм, но это, действительно — очень красивый человек!

Еще больше фильмов в текстах читайте на kino-mimino.ru!

наша группа «вконтакте» vk.com/raskadrovka

searching-for-sugar-man

всё во всём: какофония, тщетно пытающаяся стать симфонией ● фильм, который умоляет, что бы его растащили на цитаты: когда в кино уместен пафос? ●● «Вавилон» и «Древо жизни» тоже многомерные истории – почему они интереснее?

Алексей: Этот фильм многими считается крупным кинособытием, основная причина такого мнения — количество вовлеченных кинозвезд, а также тот факт, что его сняли Тыквер и родственники Вачовски.

Людмила: Значит, все-таки, мы будем политкорректны насчет Вачовски?

Алексей:Будем. Оказалось, что Люда была не в курсе, я поясню, вообще есть братья Вачовски, но один из братьев, который Ларри, сделал себе операцию по смене пола или по-крайней мере предпринял шаги в этом направлении, и теперь он Лана Вачовски. Он так всем представляется. Так что в наши сложные времена можно и не уследить вовсе, но хорошо, что пока в пределах человечности все остается, если еще на животных перейдет, то будет совсем сложно.

Людмила: Актерский состав блещет всеми красками: Том Хэнкс, Холли Берри..

Алексей: Хьюго Уивинг, Хью Грант, Джим Бродбент, Сьюзен Сарандон, в общем всех собрали.

Людмила: Плюс в списке продюсеров числится наш соотечественник Александр Роднянский.

Алексей: Одним словом по актерскому составу это, действительно, событие, да еще и яркие режиссеры, я бы не сказал, что их трое, потому что Вачовски всегда были в паре, независимо от гендерной ориентации, в общем, Вачовски отдельно и Тыквер. Одним словом, все совпало: и актеры, и режиссеры, и то, что фильм поставлен по книге запутывающей..

Людмила:Очень известной книге!

Алексей:Да. Судя по всему фильм должен стать бомбой. На мой взгляд, в смысле кинематографического прорыва, не стал. У меня к Вачовски по этому поводу есть претензия, потому что их «Матрица» для меня входит в список тех вещей, которые нельзя обойти стороной. Это одна из киноэпопей, которые играют огромную роль, вместе с такими как «Властелин колец», Поттериана, «Звездные войны», я бы сказал это произведения одного масштаба, но «Матрица» для меня, все-таки, на особом счету — мощнейший фильм. Можно делить фантастические фильмы на те, что до «Матрицы» и после нее. Но все последующие проекты Вачовски, на мой взгляд слабоваты. «Облачный атлас» несмотря на всю свою претензию, тоже слабоват… Он ладно сделан, с этой точки зрения к нему не придраться, несмотря на то, что там шесть сюжетов! Шесть!

Людмила: Это потому, что так книга была написана.

Алексей: Говорят в книге еще меньше понятно, чем в фильме, я читал об этом.

Людмила:В фильме упростили.

Алексей: Не то чтобы упростили, говорят больше связали эти сюжеты между собой.

Людмила: Потому что они используют прием, что одни и те же актеры играют несколько ролей в разных периодах времени..

Алексей: Не уверен, что это помогает в понимании связи между сюжетами. Книгу не читал, не могу оценивать, но в любом случае, представьте шесть пластов событий! Почти для любого фильма соединить шесть пластов самоубийственная затея. Тут, логически, в принципе, они соединяются. Поначалу, первые минут пятнадцать, думаешь — ну, что же они так нафаршировали! Затем все раскладывается, увязывается, срастается одно с другим, ничего не путается; начинаешь все отслеживать.

Людмила: Лана Вачовски высказывала опасения по поводу молодых зрителей, она говорит, что мы-то знакомы с русской литературой. То есть многослойность, многосюжетность она связывает с русской литературой. Поэтому она опасалась, что молодые зрители, американские тинейджеры не смогут уследить за сюжетом.

Алексей:Между хрустом попкорна?

Людмила: Да, теперь в школах не изучают «Войну и мир», они это не любят, не уважают, не читают, поэтому она предполагает, что им будет трудно разобраться в «Облачном атласе».

Алексей: С этой точки зрения, претензий к фильму нет, сделан он ладно. Вопрос, скорее, в общей тональности. Очевидно, что это — фильм-высказывание, с хорошо заряженным идеологическим посылом. Хотя этот посыл и чувствуется через каждые пять минут просмотра, он звучит даже, когда и не должен, а все равно, слишком он общечеловеческий и толерантный. На выходе, когда пытаешься сформулировать в чем состоит единый посыл, теряешься. Забавно. Я вообще плохо переношу пафосные вещи, а тут три часа пафоса, упражнение не для слабонервных, причем ни какого-нибудь завуалированного пафоса, нет, наоборот пафоса старой закалки. В фильме есть фраза, которая перечеркивает все достижения постмодернизма, во всяком случае пытается перечеркнуть: истина только одна. В наши дни, само по себе, это утверждение может заставить нервничать измученных толерантностью и плюрализмом зрителей или критиков. Но тут, она бескомпромиссно звучит на протяжении всего фильма. Там мы видим борьбу и за права негров, и за геев, и против рабства, в данном случае рабство вызвано фантастическим обществом потребления, и против домов престарелых — собрано все, что можно было собрать. Даром, что шесть сюжетных линий, каждая может себе позволить какую-то борьбу. Еще борьба против коррупции среди олигархов нефтяных компаний, которые устраивают нам всякие гадости! Столько проблем прозвучало, а на выходе, какое-то чувство неубедительности. «Матрица» тоже очень пафосный фильм, он прямо-таки манифестный, но он звучит свежо. Я пока не могу сформулировать в чем для меня разница между пафосом «Матрицы» и пафосом «Облачного атласа», но почему-то первый я заглатываю, несмотря на всю свою нелюбовь, а второй уже никак не идет. Может быть то, что хорошо звучит из уст молодых, не так хорошо из уст сорокалетних? Может Вачовски нужно сменить тему? Не знаю. Темы, вроде бы хорошие, общечеловеческие. Может быть их избитость мешает какой-то свежести. Есть ще другая проблема, так как идет шестнадцать пересекающихся повествований, то, конечно, многие характеры очень картонные, очень трафаретные. Опять же, та же проблема и у «Матрицы», но все равно там по-другому смотрится.

Людмила: Идея как раз в полотне. Допустим, ты видишь картину со множеством персонажей, например Ивановское «Крещение Христа». Толпа людей: можно в каждое лицо всматриваться, а если отойдешь, то видишь полотно в целом. Здесь также: девятнадцатый век, начало двадцатого, отдаленное прошлое, очень далекое будущее, а если на все сразу посмотреть — складывается в единую картину.

Алексей:Нет не складывается. Как-будто анекдот, трагедию и драму рассказывают одной тональностью на протяжении трех часов.

Людмила: Создатели, наоборот, говорят о том, как они соединяли эти истории, меняя тональность, например, эпизод с журналисткой с элементами триллера сменялся другим эпизодом, они это делали, приглушая тональность. Они преподносят это как искусство — соединить шесть жанров в один поли-жанр, они считают себя крутыми, потому что справились с этой задачей.

 Алексей:Не справились. Круты, но не справились.

Людмила: По поводу идеи: должно ли кино быть идеологичным. Лана Вачовски жалуется, что нельзя поставить фильм с идеей, чтобы не начались упреки либо в псевдоинтеллектуальности, либо в философии нью эйдж. Она говорит, что кино необязательно существует для того, чтобы вызывать эмоции, оно может также быть и интеллектуальным высказыванием, обращающимся к сознанию, она также подчеркивает, что кино является самым социальным видом искусства, если музыка и живопись — это личное высказывание, то фильм как плод совместных усилий компании является общественным, социальным высказыванием.

Алексей: Да, но в чем отличие кино от выступления политика или идеолога? Кино рассказывает истории и любая идея должна быть рассказана через историю. Если история выглядит не убедительно, если ты ей, говоря замученными словами Станиславского «не веришь»…

Людмила: То есть из шести историй, ты не одной из них не веришь?

Алексей: В разной степени, нет. Пожалуй, две самых убедительных — те, которые рассказывают о нашем времени, и то с определенными оговорками. Мне в последнее время симпатичнее фильмы, которые рассказывают пусть даже и идеи, но через скромные, зато ладно сделанные рассказы. Здесь же, те несколько идей, которые пронизывают весь фильм, так и просятся — Возьмите меня на цитаты! Возьмите! Для иллюстрации: в одном из эпизодов адвокат встает на путь борьбы против рабовладения и в разговоре с рабовладельцем, которого играет Хьюго Уивинг; в «Матрице» он — агент Смит, и тут он практически тот же самый агент Смит; который в данном случае вырядился в рабовладельца XIX века, адвокат слышит от рабовладельца — Главное — это порядок! Я не знаю, специально ли режиссеры это сделали, наверное, специально. И он продолжает — Даже если вы будете бороться против рабства, все равно вас распнут, вас не оценят, и любое ваше усилие будет лишь каплей в море! — И герой отвечает, без всяких там скрещенных пальцев, с полной серьезностью — Но, ведь, разве океан не состоит из тех самых капель!? И вот такой весь фильм! Возьмите меня на цитаты! Когда так нагло просятся в цитаты, лично у меня это вызывает чувство сопротивления и отторжения. Да говорите вы по-человечески, может быть будет более убедительно!

Одна из идей в этом фильме, много раз проговоренная, звучит так: наша жизнь не нам принадлежит, она связана с другими жизнями, предопределена прошлым, поэтому каждый наш поступок влияет на будущее. Несколько раз она звучит, но из фильма это совсем не очевидно, никак не следует.

Людмила: Ну, нет, как же? Ведь они все связаны.

Алексей: Нет связей не видно. Все они борются за идеи, но идеи разные: в одном случае, против олигархов; в другом, против принужденного помещения в дом престарелых; в третьем, против рабства; в последней истории совсем непонятно за что борьба, за некую надежду на будущее. Все разное.

Людмила: Может быть объединяет сама борьба за свои верования? Кто-то из этих режиссеров сказал, что идея и вера — это единственная сила, которая может…

Алексей: Единственная фраза, которая вроде бы, объединяет все эти сюжеты, что люди прошлого, предки, не удовольствовались своей мудростью, они хотели чего-то большего. Но, согласись, использовать в качестве идеи фразу «хотим чего-то большего» мягко говоря, не достаточно. И Гитлер хотел чего-то большего, вы уж меня извините, и убийцы-насильники хотят чего-то большего!

Людмила: Подожди, но ведь мысль в том, а есть ли рок? Что человек может изменить в этом мире, если есть рок? Если над всем властвует рок или Бог? Если мир предопределен? Каждый человек хоть и капля, но в то же время и не капля?

Алексей:Хорошо, еще раз. Мысль о том, может ли один человек что-то изменить в мире, на идею не тянет.

Людмила: Все древнегреческие трагедии об этом, от Эдипа и далее!

Алексей: Ничего подобно, совсем не об этом! Не будем даже трогать древних греков, ничего они не хотели изменить.

Людмила: Я говорю о человеке перед лицом рока.

Алексей: В этом смысле, греки считали, что ничего человек не может изменить. Это основная мысль. Здесь же и рока-то нет как такового, что это за рок такой? Я вот что имею ввиду: три часа пафоса ради фразы, в которой нет смысла — это перебор по всем понятиям. В этом мой самый главный упрек. В «Матрице» хотя бы понятно, кто виноват, кто враг и что нужно делать — он этим и берет. Это идея спасения своеобразно выраженная в технократической утопии, можно с ней спорить или соглашаться, но она выражена, высказана с верой, с пафосом, с использованием богатых культурных аллюзий. Да там есть интеллектуальные и псевдоинтеллектуальные игры для тех, кому интересно. Здесь же, все выглядит настолько картонно, что дальше некуда…

Людмила: Потому что персонажи, носители идей — плоски и немногомерны. Есть такие же полифоничные фильмы: «Вавилон» Иньярриту и «Древо жизни» Малика…

Алексей:Они выигрывают..

Людмила: За счет чего выигрывают? Тоже много историй, все намешано..

Алексей:Они разные. «Древо жизни» выигрывает за счет поэзии, есть во всем этом искренность; странная такая, пафосная, но искренность. Веришь, что он всерьез говорит об этом, проговаривает, есть там какая-то задумчивость, именно поэтическая задумчивость. «Вавилон» тоже выигрывает, я не могу сказать, что режиссер озвучивает свою идею совершенным образом, опять же через слишком сложные, избыточно сложные сюжеты пытается показать связанность мира. Мне кажется через более простые, бытовые примеры, было бы убедительнее, но это я опять придираюсь. Там хоть сами истории выглядят как живые, здесь же нет. Здесь истории, которые хоть чуть-чуть живые переплетаются с теми, которые вовсе неживые.

Людмила: И все это не соединяется?

Алексей:Да. Получается что-то похожее на то, если к электрической лампочке пришить тряпочку; теоретически возможно, но практически, смысла нет. Главная претензия в том, что три часа высокопафосной речи, и в конце ты не можешь сформулировать, в чем же проповедь.

Людмила: Значит мы приговорили «Облачный атлас»?

Алексей: Я так скажу, смотреть его не скучно, но я ждал от Тыквера и от Вачовски, и особенно, от них вместе намного большего.

Еще больше фильмов в текстах читайте на kino-mimino.ru!

наша группа «вконтакте» vk.com/raskadrovka

cloud_atlas

РАСКАДРОВКА о фильме:

Этот фильм – не агитка Общества Анонимных Алкоголиков, хотя рассказывает он о молодой женщине, которая решила «завязать». Нет там трогательных сцен в исполнении поддерживающих родственников, слез в стиле «я все-таки смогла сделать это» и так далее… История показана реалистично, без надрыва и сентиментальности. Жена смогла отказаться от алкоголя, муж – нет, пара рассталась.

Сама героиня Кейт говорит о себе: «Мою жизнь нельзя вместить в шаблон: была несчастной алкоголичкой – стала счастливой непьющей. Но спасибо всем, кто меня поддержал в решении бросить пить, спасибо вам за мою новую скучную жизнь». Не все гладко. Вместе с безудержным весельем прошлых дней исчезли и чувства к близкому человеку. Но осталось решение, которое Кейт приняла. И зрителю остается только поддержать эту смелую девушку и искренне пожелать ей ярких, но трезвых дней.

smashed

РАСКАДРОВКА о сериале «Игра престолов»:

Фэнтези для тех, кто не любит фэнтези. Совсем не волшебное, пусть драконы сколько угодно хлопают крыльями, а беспощадно реалистичное: суровый мир, жестокие правила игры, герои, которых никто не щадит. Добро и зло сцеплены воедино, и вечно борются за душу каждого персонажа: неприятные люди способны на благородный поступок, а доблесть и честь могут  осложнить жизнь.

«Конфликт, в человеческом сердце – единственное, о чем стоит писать», – сказал однажды Фолкнер. «Все остальное – лишь мебель», – продолжил создатель саги, по которой снят сериал («Песнь льда и огня»), Джордж Мартин. Сюжет (и книги, и сериала) начисто лишен сказочной черно-белости, автор полностью отдает судьбу своего мира в руки людей. Опасный, но смелый выбор.

game_of_thrones

РАСКАДРОВКА о сериале «Доктор Кто»:

Сейчас мы живем в эпоху 11-го Доктора Кто. А Вселенная все еще полна тайн и загадок. Восторг перед новым, азарт открытия – вот энергия, на которой работает этот британский сериальный «вечный двигатель».

doctor_who

РАСКАДРОВКА о сериале:
Зомби здесь – лишь фон. Главное – показать людей в экстремальных обстоятельствах. И самые страшные существа в сериале – тоже люди. На что способен человек, если он хочет спасти себя и своих близких, хочет есть и пить, хочет выжить?

Соотношение зомби и людей в сериале: 5 000 мертвых на одного живого. И оставшимся нужно объединить силы. Что возьмет вверх: способность жертвовать или эгоизм? Как остаться людьми в мире, слетевшем с катушек?

the_walking_dead

РАСКАДРОВКА о фильме:

Фильм –аттракцион. Развлекает, держит интригу, большего от него и не требуешь. Он еще раз обращается к теме, которую до него уже поднимали «Матрица» и «Начало».  Игры сознания.  Почему нам так интересно, что происходит у нас в голове? Мода на психоанализ? Не только. Этот интерес во многом вызван тревогой о том, что нам не знаком тот мир, в котором мы живем. То, как мы видим мир – это объективная реальность? Где же правда и  как разобраться?

trance

Людмила: Фильм уникален тем, что Амир Надери — режиссер фильма Cut , можно его перевести как «Монтаж», у нас его назвали «Снято», по происхождению иранец, но уже долгое время живет в Америке, а фильм снят в Японии и с японцем в главной роли. Сам режиссер эту идею объясняет тем, что его герой Сюдзи…

Алексей: Насилие, ведь, по-настоящему могут только японцы снимать!

Людмила: Да, не в этом дело! Просто эстетика самурайства…

Алексей: Ты говоришь сейчас тоже самое, что я сказал, только более сложно…

Людмила: … эстетика самурайства в том, что ты молча терпишь любые испытания, молча сносишь все, что с тобой происходит. В Японии эта история смотрится очень аутентично, хотя сценарий был написан по-английски, затем переведен на фарси, потом переведен японскими переводчиками на японский. Затем при содействии японских деятелей искусств, которые организовали съемочную площадку и научили режиссера работать с японскими актерами, что оказалось совершенно необычно. В результате за свою эстетскую идею съемок кино в Японии, он пострадал довольно сильно: нужно было найти общий язык со съемочной группой. Ему помогали многие и усиленно. Изрядно помучившись, он все-таки смог рассказать свою достаточно внятную историю, в которой был представлен список ста великих фильмов в истории.

Алексей:  Ничего себе!

Людмила:  В чем заключается самурайство нашего киногероя Сюдзи? Он защищает старое классическое кино — кино не как зрелище, а кино как искусство; он проводит одиночные пикеты, где орет абсолютно равнодушной толпе: кино — это не проститутка, возвращайтесь к раннему, пересматривайте классику! Кино снова должно стать искусством! Мультиплекс отобрали у нас кино! И так далее. Его никто не слышит. Тогда он проводит на крыше своего дома кинопоказы для истинных ценителей кино, буквально выкладывается, чтобы что-то им рассказать. Трудно представить, как можно было столь проникновенно снять сцены его посещений могил классиков японского кино, к Отзу, к Куросаве, как истинное поклонение духам предков. Это снято красиво и правдоподобно! Когда ты видишь эти сцены, ты не думаешь, что он дурак, из-за того, что он там по-настоящему произносит клятвы о том, как защитить кино, как снять кино, как снять что-то достойное их мастерства, продолжить их традицию.

Алексей:  По звучанию есть в этом что-то действительно японское, когда ты должен свое ремесло по ходу жизни довести до филигранности.

Людмила:  Да, он так и живет! Пока за это его мировоззрение ему не приходится заплатить физически. Он попадет в переплет; его брат задолжал деньги банде якудза, причем деньги эти брат отдавал ему, чтобы он мог снять кино, не очень-то успешное…

Алексей:  А актеры японцы?

Людмила:  Да, все японцы, но режиссер иранец. В общем, он задолжал крупную сумму, которую ему взять негде; не буду говорить, каким образом, но события складываются так, что ему предложена очень странная форма расплаты — его бьют за деньги. За каждый удар ему платят; бьют жестоко; большое количество людей, которые за каждый удар платят определенную сумму.

Алексей:  Гуманисты!

Людмила: Это своеобразный театр, потому что зрелище состоит в том, насколько долго он продержится. Каждый новый ударяющий старается ударить сильнее предыдущего, чтобы вырубить нашего персонажа, который обладает совершенно удивительной звериной выносливостью. Что ему помогает продержаться  в главной роли на этой импровизированной жестокой сцене, где он воплощает миссию своей жизни? Помогают фильмы, он называет их вслух; это те фильмы, которые они смотрели на своем киноклубе. Все это происходит не один, а несколько дней; его бьют несколько дней; он приходит подбитый домой и снова показывает фильмы людям, которые к нему приходят. А если не может, то лежит прямо на полу, и на его тело проецируются кадры из его любимых фильмов, «Джон Форд», к примеру, или он говорит реплику: чертовы фильмы!

Алексей: Киноманство по-японски, иначе не назовешь.

Людмила:  Получается, что и по-ирански тоже. Отдыхая и набираясь сил, доводя себя до изнеможения, пытаясь черпать силы в кино, стоически все это выдерживая, в конце концов, он понимает, что денег, таким образом, ему все равно не собрать и в последний день… Причем, это словно кино в кино: он — протогонист; всех, кто его бьет, он делает героями-антогонистами, ему противостоящими; сами эти якудзы очень колоритные, страшные; бар, в котором все это происходит — огромный, словно безграничный ангар, там есть разные киношные персонажи: барменша, старик. Это, действительно, кино в кино. Кино о нем, о любви к кино. Когда барменша вывешивает свежую бумагу о том, сколько дней ему осталось и сколько сегодня стоит удар, потому что ему, ведь, нужно собрать определенную сумму, это выглядит как афиша.

Алексей:  Во всем, что я от тебя слышу, исходит абсолютная японскость…

Людмила:  Да. Духом кино пропитана и сама история, и все, что ее наполняет: сама идея очень киноманская. В последний день он говорит — Я решил принять сто ударов. Не знаю, выживу ли я. — Причем, нужно сказать, что жить он хочет, он не хочет умирать за кино; он хочет его защитить, выстоять и снять свой фильм!

Алексей:  Так и слышу фразу: Умереть за кино может каждый, а можешь ли ты жить за кино?!

Людмила:  И вот, он говорит — Сто ударов — сто фильмов! Не знаю, выживу ли я. — И такая афиша вывешена. Люди с остервенением понимают, что он решил выдержать сто ударов и тут на экране начинается перечень фильмов, который останется у тебя в голове навсегда, потому что за каждый из них, он получит по удару; и ты думаешь,  я обязательно все их посмотрю! Все происходит очень лаконично: черный экран, название фильма, режиссер и год — и удар! Там настоящая вакханалия, люди с деньгами тянутся к старику, который обычно собирает дань, а главный герой в очередной раз встает качаясь, чтобы не упасть. Первые десять ударов резкие, и фильмы мелькают резко, потом медленнее; ему уже нужны передышки. И, вот, последняя золотая десятка: «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика и, наконец, когда ты думаешь, что он сейчас упадет и умрет,  фильм, возглавляющий весь список —  «Гражданин Кейн»,  Орсона Уэллса. Все они врезаются в память навсегда. Могу сказать, что он получил за русское кино: это фильм Тарковского «Андрей Рублев» — удар! И, конечно же, «Броненосец Потемкин» Эйзенштейна — удар! Более того, когда он оглох, видимо от очередного удара, он увидел перед собой именно лицо Эйзенштейна, который посмотрел на него и наш герой снова стал слышать.

Алексей:  Здесь уже кино как религия.

Людмила: Это, действительно, абсолютно завораживающая картина. Я была готова кричать — я пойду в кинотеатры и посмотрю все, что смогу! Конечно, а как же иначе? Это лучший инструмент убеждения: вернитесь в кинотеатры, посмотрите кино великих мастеров, в основе которых лежат три принципа. Искусство кино — это правда; это — развлечение, не попкорновое, а в смысле приключения, и это — история сама по себе: в данном случае, главный герой должен был защищать свои идеи потом и кровью. Все это снято высококлассно по антуражу: все его киносеансы, драки, конечно, это и развлечение, потому что ты за него переживаешь.

Сам Амир Надери — очень радикальный режиссер, он, как и его герой, считает, что индустрия или фабрика, украли у нас настоящее кино, что кино — это не проститутка, в кино нужно вкладывать душу и снимать его можно только в следующем состоянии: или я сниму кино, или внутри меня все взорвется. То есть идея должна настолько завладеть тобой, что ты обязан тащить ее в фильм. Этот фильм — радикальное высказывание Надери о том, что все неправдивое, неискуссное, ненастоящее, развлекательное нужно отсечь, а стоять за свои любимые фильмы вот так, как его Сюдзи. Настоящее кино нужно снимать жертвенно, на пределе своих психологических и физических возможностей.

Алексей: Складно. А лично тебе, чем понравился фильм?

Людмила: Говорю же, это лучший способ убедить пересмотреть существующие шедевры, причем, список не консервативный, там есть твой любимый Апитчатпонг Вирасетакун, но не «Дядюшка Бунми…

Алексей: …который помнит свои прошлые жизни».

Людмила: Нет. Другая серия. Там есть и авангардные режиссеры, но не синефильские, а наоборот, ударные, широко известные вещи. В общем, это лучший способ показать какое кино ты любишь, и вдолбить это всем окружающим. Вот 100 достойнейших фильмов, которые нельзя не посмотреть.

Алексей: Можно посоветовать Министерству Образования, которые хотят составить список фильмов, которые нужно посмотреть каждому. Конечно же, этот фильм намеренно радикален.

Людмила: Это настоящий манифест человека, который устал от коммерческого тупого развлекательного кино.

Алексей: Я бы так сказал – Устал? Так не смотри!

Людмила: Лично у него есть причина, чтобы так реагировать. В свое время, Амир Надери считал, что у него все хорошо, потому что его фильмы показывают на фестивалях. А потом, понял, что на этом все и кончается.

Алексей: И ничего страшного. Это нормально. Так всегда было и будет, никогда по-другому и не было. Я не очень люблю такой пафос.

Людмила: Это же не пафос, это – манифест, у пафоса должна быть идея.

Алексей: Я скажу так: кино не стоит того, чтобы тебя били. В этом смысле я занимаю хоббитскую позицию: настоящие фильмы меняют твое мировоззрение, но не нужно за них умирать. Не стоит умирать за балет, в пример «Черному лебедю», жизнь глубже, чем фильмы, она больше, чем фильмы; не побоюсь пафоса, она больше, чем самые значительные произведения искусства. Не стоит всю свою жизнь полагать ради этого. Если фильм достался тебе ценой того, что ты стал должен другим людям или от этого разрушилась твоя семья, я думаю, это, того не стоит. Я считаю, что не стоит. Я готов не увидеть великих фильмов, если их режиссеры должны будут ради этого подвергать свою жизнь серьезной опасности. Я переживу, я им прощаю. И, соответственно, я не готов, чтобы и мне указывали. Если взять весь этот его список ста фильмов,  я уверен, что найдется кого-нибудь, готовый умереть за то, что какой-то из этих фильмов — попса, и не достоин быть в списке. К чему может привести позиция главного героя? Есть множество споров, и я в них участвовал, будучи подростком: есть честный rock&roll и есть попса! — говорилось с презрением, и до сих пор во мне это осталось. Но оказалось, что жизнь сложнее.

Людмила: Но все-таки, идея в том, что за какие-либо убеждения, ты можешь получить по-полному!

Алексей: Не за все убеждения стоит страдать. Далеко не за все.

Людмила: Есть люди, которые на основании кино-вкусов не воспринимают других.

Алексей: Одному из ранних христианских мучеников Поликарпу Успенскому приписывают такую фразу — Глупец страдает за свои убеждения, мужчина умирает за истину. — Это выбор: если твоя истина — это кино; кино как идея, то я считаю, что человек, следующий такой истине,  очень сильно просчитался. Он, в своей жизни, реально промазал. Я понимаю, что фильм, сам по себе, скорее всего, хорош и не хочу оскорбить твои сокровенные чувства.

Людмила: По-крайней мере, мне понравилась радикальность высказывания, потому что есть люди, которые не готовы уважать…

Алексей: Такими чувствами хорошо жить в подростковом возрасте. Кто в восемнадцать лет не был коммунистом — у того, нет сердца; кто им остался в сорок лет — у того, нет ума. Понятно, что, если ты снимаешь кино в Иране, то по-другому нельзя.

Людмила: По-твоему, быть верным какому-либо абстрактному идеалу, а не семье — это плохо.

Алексей: Вовсе нет! Плохо, когда абстрактные идеалы поглощают все. Я, как христианин, наоборот, за идеалы! Я верю в Евангелие, но вера, к примеру, в кинематограф, для меня не сопоставима. При таком подходе, кино является идолом  — в этом разница между верой и идолами.

Людмила: Получается, что старые фильмы и старые мастера кино, в данном случае являются идолами?

Алексей: Получается, что так. Если ты готов свою жизнь за это положить, то получается, что это идолы, действительно так.

Людмила: Но он не хочет положить свою жизнь, в том-то и дело! Он не говорит — убейте меня!

Алексей: Я имею ввиду, что сверх-идея этого фильма вырисовывается так, что он жертвует своей жизнью. Фильмы перечислены хорошие, замечательные, я тоже постараюсь посмотреть те, которые не видел. Хотя, Апитчатпон Вирасетакун я уже смотрел, и мне не понравилось, об этом мы говорили в одной из наших передач. Привет Великому кино, до встречи, через неделю!

Людмила: Мы, с Амиром Надери, остались сами по себе, знаешь ли. Ладно, будем свой отдельный кино клуб проводить и бить за фильмы. Всего доброго, до свидания!

Еще больше фильмов в текстах читайте на kino-mimino.ru!

Присоединяйтесь к нашей группе в контакте:  vk.com/raskadrovka.

cut